За горизонтом горизонт - Андрей Ларионов

– Все хорошо, – шептал ей Данил, – Не стоит цепляться за то, что нельзя вернуть, можно просто все ушедшее опять повторить.

– Разве можно?

– Можно, – утвердительно ответил он.

– Все повторится…

Пара одиноких в этом безжизненном мире закружилась в головокружительном танце. Танец мертвых был красив и безупречен. За окном, на синем небе, сверкало солнце, озаряло этот мир. Мир двоих людей.

P.S. Возможно, что смерть – это порог жизни, за которым начинается новая жизнь. Однако обо всем этом человек узнает, когда умирает. Материальный мир растворяется, уступая место новому миру.

(2004).

Домой

…Что-то тоскливое и холодное забралось в ее душу. В эту минуту она боялась. Лежала под одеялом, медленно дышала, согревая воздух. В голове у нее воспоминания, мысли переносятся то в один эпизод прошлого, то в другой, и каждый раз она пытается изменить, что-то сделать по другому.

«Я не умру, я не умру! Я не смертельно больна», – шептала сквозь слезы Лена.

Соленые капли текли по ее щекам, впитывались в подушку, которая уже не раз сырела от девичьих слез. Она ощущала себя одинокой и беззащитной в эти минуты. Олег давно уже бросил ее, перестал даже приходить к ней, старался избегать ее, с того момента как узнал о том, что она неизлечимо больна. Конечно, это произошло не сразу, все происходило постепенно, их отношения остывали, пока, наконец, они стали совершенно как чужие. Однако и это все мелочи жизни, по сравнению с тем страшным и серьезным, что обрывало ее жизнь. Темная, холодная смерть уже распахивала перед ней свою бездну. На фоне этого жизнь кажется каким-то воспоминанием о рае, чем-то светлым и родным. Она не хочет умирать, хочет жить. Почему, это именно она должна умереть в таком юном возрасте.

Постепенно девушка перестает плакать, просто лежит, накрытая больничным одеялом. В палате тихо и темно. Однако, через полудрем Елена замечает странный синеватый свет. Ровный и спокойный он льется откуда-то сверху на нее. Одеяло не может сдержать этот свет. «Что же этотакое?» – думает девушка, откидывая одеяло.

Свет становится ярче, образует настоящий световой туннель. Как он манит ее вверх, хочется поднять, узнать, что же он скрывает. Девушка встает с больничной койки. Похоже, что она опять может ходить. «Куда пропала эта мучительная боль в теле? Я снова здорова!» – шепчет она сама себе.

Дефибриллятор настойчиво пищит, но его заглушает пение, музыка, которая доносится из разверзнувшегося над ней синеватого туннеля. Ее сознание растворяется, переносится уже куда-то вверх. Манящий синий свет пульсирует, то ярче, то тусклее. Краем глаза Елена успевает заметить под собой какое-то движение. Люди в белых халатах суетятся в комнате.

«Неужели кто-то в нашей палате умер?» – мимолетом думает девушка, все ее сознание сконцентрировано на синем свете, а точнее за тем, что скрывается за ним. Она легко, как мыльный шарик поднимается вверх, подхваченная ветрами, принесенными из других миров, через синий портал. Полет ускоряется, синеватый туннель кажется нескончаемо длинным. Ощущение похожее на радость и восхищение охватывают Елену. Почти ангельское пение разносится повсюду, становится еще более объемным, совсем не похожим на все то, что она слышала раньше. Это что-то неповторимое, вызывающее чувство счастья, спокойствия. И все же, как бы третьим ухом она еще слышит голоса врачей, писк медицинской машины.

И вот он конец синеватого туннеля. Просвет. В эту минуту ее прошлая жизнь кажется чем-то далеким и отдаленным, словно все то, что видела она до этого синеватого света, происходило не с ней, а с кем-то другим.

Впереди пелена белого света. Девушка изумленно смотрит, вперед пытаясь разглядеть хоть что-то. Чья-то рука тянется к ней из света. Елена доверчиво хватается за руку.

– Здравствуй, доченька! Наконец ты, пришла. Добро пожаловать домой, – звучит громкий голос из света.

– Где я? – неуверенно спрашивает девушка, все еще ничего не различая, кроме синего туннеля и ярко белой пелены света.

– Ты дома. Дома, – звучит опять все тот же успокаивающий мягкий мужской голос.

– Дома. Дома! Я дома.

Слово «дом» почему-то вдруг успокоило Елену. Девушка улыбается. Постепенно ее глаза начинают привыкать к свету, мириады доселе неизведанных ощущений нового прекрасного мира обрушиваются на нее, как капли утренней росы…

(2006).

Река жизни

Все, уже пора покидать этот берег. Проводник зовет его к лодке. А Оскар смотрит в черное звездное небо, видит, как переливаются далекие огни, других миров. Что-то очень важное постоянно ускользало из его воспоминаний. Да, он совсем не помнит, как здесь оказался.

– Нам пора, – повторяет лодочник. Темный капюшон скрывает его лицо.

– Да, я сейчас, – с большой неохотой отвечает Оскар.

Лодка покачивалась уже на воде, близ берега, ожидала еще одного путешественника.

– Где монетка? – стальным голосом говорит ему проводник.

– Какая монетка? Зачем? – ничего не понимая, спрашивает Оскар.

Тут он ощущает, что все это время что-то сжимал в руке. Разжимает пальцы, там две мелкие монетки.

– Вот так-то, лучше, – сухо отвечает лодочник, забирая плату за проезд.

Мужчина идет к лодке за проводником, холодная темная вода просачивается в его обувь. Штаны намокают. Еще пару минут, и он в лодке. Проводник берет весло в руки, начинает грести. Левый берег реки начинает медленно отдаляться, погружается в какой-то странный синеватый туман.

Холодный ночной воздух неподвижен. Ветра нет, тихо. Только плеск воды и сиплое дыхание проводника. Он тяжело дышит, упорно молчит.

– Куда же мы плывем? – стараясь рассмотреть в темноте противоположный берег реки, спросил мужчина.

– Я тебя переправляю на другой берег, там у тебя будет новая жизнь, – мрачновато, без выражения ответил лодочник.

– А что у меня на этом берегу была другая жизнь? – опять спрашивает Оскар недружелюбного собеседника.

– Ты совсем ничего не помнишь? – слегка удивился человек в капюшоне.

– Ничего, – напрягая свою память, произнес Оскар.

– Это довольно редкий случай! Буду краток. Ты раньше жил в другом мире, затем умер. Сейчас, я должен переправить на другой берег, где ты начнешь новую жизнь в новом мире.

Оскар какое-то время молчал, не мог собраться мыслями. Что-то очень далекое и чужое промелькнуло перед его глазами. Неужели это была его земная жизнь?! Затем он вдруг ощутил прикосновение какого-то тепла, здесь посередине реки, в холодном и плотном тумане. Мозг воспроизвел короткий участок его прошлой жизни – яркое теплое солнце, которое он ощущал всем своим существом.

– Как это река называется? – вдруг спросил его Оскар, глядя на темную ледяную воду, плескавшуюся за бортами лодки.

– Это река жизни. – Его проводник повернулся к нему лицом, капюшон сполз. На небритом изнеможенном лице с впалыми глазами лодочника была видна ухмылка. Его беззубый рот улыбался.

Холодный воздух словно застрял в горле у Оскара.

«Река жизни?» – вопрос повис в голове.

Обрывки воспоминаний складываются в единую мозаику. Постепенно все встает на свои места, он понимает, где сейчас находится. Оскар уже помнит лица родных. Он помнит свой дом. Последнее воспоминание – это яркий больничный свет, склоненные над ним лица врачей. А потом темнота.

– Можно ли вернуться назад? – робко спрашивает у лодочника Оскар.

– Нет. Слишком поздно, мы пересекли середину реки, – хрипло отвечает ему проводник.

– То есть как нельзя! Всегда можно все вернуть! – в сердцах кричит мужчина.

– Нет! – гробовым голосом отвечает лодочник.

Злость вдруг подступает к Оскару. Мужчина вспоминает своих близких людей, они действительно хотели бы, чтобы он вернулся назад. И он должен это сделать.

– Я сказал, поворачивай! – с угрозой кричит Оскар лодочнику.

– Нельзя, – равнодушно отвечает тот, продолжает усиленно грести к другому берегу. Плотный туман повсюду, окружил лодку, дышит на двух людей влажным холодом.

– Назад, я сказал! Назад! – уже готовый применить силу, против этого тщедушного лодочника, кричит мужчина.

– Нет.

С силой Оскар толкает лодочника к носу лодки. Начиналась непродолжительная борьба.

– Где весла! – кричит Оскар.

– За бортом, в реке, – обессиленный от борьбы, кричит лодочник. Проводник выронил их во время борьбы.

– Я не собираюсь умирать! Понял ты меня! Там меня ждут! Тебе все равно, а меня ждут там… – мужчина кричит ему в лицо.

Лодка произвольно течет по течению реки, рассекает носом туман, темную воду, плывет в неизвестность.

– Что ты наделал, сейчас мы не сможем причалить к берегу. – Огрызается в ответ лодочник.

Звездное небо движется над их головами, смотрит на пространство между двух миров. Оскар смотрит туда, вверх. Слезы на его глазах. На душе холод, отчаяние. Сглатывая, холодный речной воздух, он вдруг понимает, что действительно он не может ничего изменить. То, что с ним произошло, неподвластно его воли, чувствам, желаниям, мыслям. Остается только ждать, когда он попадет в другой мир, где он совершенно никому не нужен, где будет чужим среди всех. И вообще он не имеет ни малейшего представления о том мире.